— Не обязательно они. Мог и кто другой. — Единственный голос против общего мнения подал парень в спортивной куртке, из-под которой торчали длинные голые ноги в кедах без шнурков. — Они, товарищ лейтенант, конечно, шумят, но не хулиганят, окна не бьют, никого не трогают.

— А до которого часа это хорошее поведение продолжается? — спросил Фомин.

— До двенадцати, не позже. — Куртка на парне распахнулась, Фомин увидел татуировку на груди.

— После двенадцати кто-нибудь слышал на улице подозрительный шум? — Фомин спрашивал как бы всех, но ответа ждал от парня. Тот не должен теперь уклониться, если не дурак. Непременно ответит.

— Я сплю как убитый, — заговорил парень и осекся. — Извините, не к месту сорвалось насчет убитого…

— Спите крепко, но сегодня проснулись? Вас разбудил скрежет тормозов или еще что-то? — Фомин подбавил в голос самую малую дозу жесткости.

— Я? — Парень изобразил величайшее удивление. — Проснулся? Ну вы шутник, товарищ лейтенант! Меня бабушка еле добудилась, — он указал на крохотную старушку, укутанную до пят в ковровый платок с бахромой. Очень знакомый Фомину платок. В точности таким укрывается дед, когда простужен. — Баба Маня, — попросил парень старушку ласковым голосом, даже сюсюкая, — баба Маня, выручи любимого внука, подтверди.

— Будила, будила… — Старушка закивала головкой с седым пучком на макушке. — Еще как будила, последние сюда пришли… А я еще когда видела. Махонькая такая и вроде бы горбатенькая…

— Баба Маня, — перебил мужской голос, — а ты не ведьму видела?

— Эй, потише! — пригрозил внук. — Говори, баба Маня.

— А что говорить, — прошелестела старушка. — Маленькая, горбатенькая. Остановилась, вышел толстый такой. Потом обратно в машину и обратно поехал.

— Куда обратно? — поинтересовался Фомин, не выказывая никакого нетерпения.

— Как куда? — вскинулась старушка совершенно по-куриному. — Как куда? — повторила она. — В город. От оттеля ехал. Повернул — и давай обратно. Ровно бы за ним гнались.