- Нет, - говорила тетя. - Тобик лежал без дела. Но всякий раз, когда я выходила из воды, он приносил мне полотенце. Правда, один раз он принес чужое. Но оно оказалось еще лучше моего.

Я уже с отвращением допивал пятый стакан чая, когда мама вспомнила, что у нее есть один знакомый инспектор уголовного розыска.

- А он захочет искать моего Тобика? - спросила тетя.

- Это зависит от того, сумеешь ли ты его к себе расположить, - сказала мама.

И они стали обсуждать, как лучше расположить испектора.

- Лучше всего приготовить хороший стол, - сказала мама. - И бутылочку хорошего коньяку.

- Боюсь, что такой стол будет напоминать мне Тобика, - сказала тетя.

- Он что, пил коньяк? - спросил я.

- Нет, он был порядочной собакой, - сказала тетя. - Не пил, не курил.

Мы с мамой наседали на тетю с трех сторон: мама с одной и я - с двух. Потому что когда тетя от меня отворачивалась, я заходил с другой стороны.

- Нет! - говорила тетя. - Устраивать такое застолье, когда Тобик не известно, где!

- Наоборот, - говорила мама. - Посидим, выпьем, помянем Тобика.

В назначенный день мы пришли к тете. Тетя надела на себя все украшения, какие у нее были, кроме, кажется, медалей Тобика.

Инспектор уголовного розыска опоздал.

- Еле нашел вашу квартиру, - сказал он и сел рядом с моей мамой.

- Потерпевшая - она, - указала мама на тетю вилкой.

Инспектор покосился на тетю, которая рядом с ним выглядела, как старший инспектор, и, вздохнув, пересел к ней.

- Ну, приступим! - сказал он.

И открыл бутылку коньяку.

Выпив рюмку, инспектор сказал:

- И где же ваш песик?

Тетя сказала, что песика сейчас нет, но он оставил после себя фотокарточку, которую, правда, бывший муж тети сжег из ревности.

Тогда инспектор спросил, нет ли у кого авторучки, потому что его авторучку украли в трамвае.