- Эмигрируй, - протяжно, нараспев произнес то ли Володя, то ли, как показалось Лене, кот, неотрывно следивший за гостем с первой минуты. Хотя, конечно, Володя...

Эмигрируй! Легко сказать - эмигрируй. Во-первых, это крайне непросто осуществить даже чисто технически. Израиль его не примет, потому что он чисто русский. Хотя нет, не совсем: на одну четверть - татарин. Но не суть. Да туда он и не хочет - вечно воюющая страна. Он и здесь едва от армии укрылся... Есть один вариант, хотя и весьма зыбкий, но тут вступает другой момент: Родина, ностальгия, родная речь, Невский проспект... С другой стороны, все друзья там. И, честно говоря, ни один не плачет, назад не рвется, разве что в гости. Опять же, вы человек ясновидящий, вам виднее...

Последняя фраза Володю слегка покоробила, но он тут же успокоился. Решал Леня сам, кстати, не здесь и не сейчас, а много раньше, быть может подсознательно. Но есть люди, которым послушаться совета много легче, чем принять точно то же решение самим. Однако пора было переходить к лечению как таковому.

- А что, ты сказал, у тебя за головные боли?

Это как раз ерунда, не высыпается и все такое, а что? С этим и к терапевту можно обратиться, тут дело, наверное, серьезней... Вас ради этого беспокоить...

Володя угрюмо слушал эту тираду, задумчиво вертя в руках рамку.

- Встань.

Леня нерешительно встал. Ему на секунду показалось, что глаза Володи полыхнули фиолетовым огнем, хотя это, наверное, был просто отблеск окна. Володя взял рамку и провел ею вдоль Лениного тела. Рамка завертелась самым причудливым образом, и Володя, видавший виды, присвистнул от удивления. Кот ошарашенно переводил взгляд с рамки на Леню.

- Ну вот, а ты говоришь - к терапевту... - усмехнулся Володя и провел рукой перед лицом Лени. Тот почувствовал, как в затылок впился раскаленный гвоздь и тут же исчез, оставив ощущение, что на затылок что-то давит...