- Моя роль?

- Ночью я звоню, говорю: "Выезжай". Ты конвоируешь стартовый рейс, смотришь по сторонам, пока я отдаю коробки и получаю деньги, забираешь сто рублей и идешь отсыпаться. Это если не появится злоумышленников. А раз не на второй, так на третий они должны появиться.

Такая работа Сида устраивала. Жажда острых ощущений и рисковой деятельности жила в нем, бродила в мускулах и закисала, оставляя осадок вечно плохого настроения.

Саня хищно поглядел на посветлевшее в предвкушении суперменной работы лицо Сида.

- А сколько вы, Сэмэн, сами рассчитываете иметь с одной такой операции?

- Ну, около двух кусков...

- А, ну-ну... Кстати, а как поживает твоя керамика?

- Ай, там меня обдули, - беззаботно ответил Сэм. - Обещали четыреста рублей, а дали сорок, причем на всех.

- Суд больше вопросов не имеет. Кстати, никто здесь листок не видел?

- Какой листок? - Сид почувствовал себя слегка неприятно.

- Обычный, одинарный, в клеточку. Я там ответ на свой билет написал.

- Не этот?

- Да, пожалуй, это был он... Ладно, так и пойду отвечать, - и Саня стал скатывать это подобие телеграфной ленты в шарик.

- Жорж, булавку сестренке передай.

- Которой из трех?

- Самой симпатичной.

- Все страшные.

- Тогда самой страшной.

- Ты же сказал - самой симпатичной?

- Правильно, но так как у тебя извращенные вкусы...

- Как и у тебя, впрочем. Так что какая из них, по-твоему, самая страшная?

Польщенные сестренки с интересом ожидали ответа.

- Шлеймазлы, кто имеет что-нибудь дописать Джексону?

В дверь просунулась голова Барковского:

- Пиплы, вы еще долго?

- Вот Сэм всех тормозит. Мы-то уже все сдали.