А вслух сказал:

- Неужели вы хотите их усыновить? У вас и своих-то...

- Молчи, молчи! - перебил его Подковкин. - Раз Оранжевое Горлышко сказала, - значит, так тому и быть. Не пропадать же сироткам без призору!

Тут у Жаворонка почему-то вдруг защекотало-защекотало в горлышке и глаза стали мокрые, - хотя птицы и не умеют плакать. Ему стало так стыдно этого, что он незаметно шмыгнул за куст, улетел от друзей и долго не показывался им на глаза.

Раз утром, поднявшись в вышину, Жаворонок вдруг увидал: будто голубой корабль выплывает из-за края обширного колхозного поля; Жаворонок прошлой осенью летал за море и помнил, какие они - корабли.

Только этот корабль показался Жаворонку очень странным: впереди корабля, поблёскивая в лучах солнца, быстро вращалось что-то вроде колеса из длинных узких досок; флаг развевался не как у морских кораблей: на высокой мачте, - мачт у этого парохода вообще не было и в помине, - а сбоку; и тут же сбоку под белым зонтиком сидел капитан и управлял кораблём или пароходом, - как его назвать? Позади него вилась пыль, как дым.

Полевой корабль приближался, и Жаворонку видно было, как он широко загребает перед собой своим дощатым колесом пшеницу; как она исчезает в нём; как стоящая на мостике с другой стороны корабля колхозница время от времени переставляет рычаг - и позади корабля на коротко остриженное и гладкоскошенное поле падают кучи золотистой соломы пшеницы.

Вблизи полевой корабль перестал быть похожим на морские корабли. Спустившись пониже, Жаворонок услыхал, что люди называют его "комбайн" и что эта большая машина на ходу убирает хлеб, обмолачивает его, зерно собирает в ящик, а солому оставляет, - остаётся только сбрасывать её на сжатое поле.

"Надо рассказать обо всём об этом Подковкиным, - подумал Жаворонок, да, кстати, и поглядеть, чему они обучают своих поршков в школе первой ступени". И он полетел разыскивать друзей.