Омирбек, вспоминая родителей, каждый раз говорил:

– Хоть бы душа моей дорогой матери попала в рай!

Один из родственников спросил как-то:

– Омирбек, почему ты вспоминаешь только о матери? Разве ты не хочешь, чтоб душа твоего отца тоже была в раю?

– Конечно, хочу! – воскликнул Омирбек. – Но дело в том, что отец мой, как вы знаете, был человек сообразительный, кому хотите мог голову заморочить своими рассказами – он там, у входа в рай, не растеряется, прошмыгнет как-нибудь внутрь… А мать, как вы помните, была женщина очень добрая, простодушная, исполнительная… Ее там всякие райские баи и муллы легко обманут. Боюсь, что в рай ей трудновато будет попасть. Вот потому и беспокоюсь.

Мороз ударил неожиданно, и все, у кого не было теплой одежды, забились в юрты. Те из бедняков, кому все-таки пришлось работать, обморозили себе кто нос, а кто палец – с холодом шутки плохи!

Омирбек отморозил себе ухо. Оно распухло, болело. Омирбек поохал-поохал, поругал зиму. Ну, а что поделаешь? Смазал ухо жиром, замотал тряпкой.

Ночью выпал густой снег. Любители охоты обрадовались – можно будет пойти на фазанов.

Один богатей из Чимбая выехал на охоту вместе со своими друзьями и родственниками.

Омирбек, взяв палку, тоже отправился за фазанами. Он шел, с трудом пробираясь по глубокому снегу, который толстым слоем покрыл степь.

– Если даже мне трудно идти, – говорил Омирбек, – то каково зайцу или фазану приходится? И зачем им от меня прятаться? На месте зайца я бы сам вылез навстречу охотнику. Куда деваться? Уж лучше попасть в руки бедняка, чем богача!

А чимбайский богатей скакал на добром коне, и ему сразу же повезло – он вспугнул большую стаю фазанов.

Жигиты начали гнать птиц, чтобы утомить их. Лошади по брюхо проваливались в снег, сбрасывали всадников, но погоня продолжалась.