Жигиты обрадовались и бросились к нему:

– Скажи, почтенный, вон там мерцает огонь – это ведь луна?

– Нет, это солнце!

Омирбек рассердился, что его разбудили из-за такого пустякового спора, и ответил им так:

– Прошу простить меня, достопочтенные, но я ничего не могу вам сказать – я не здешний!

И ушел в юрту.

По дороге шла толпа – старики, дети, А впереди шагал мулла.

– Куда вы направляетесь? – спросил Омирбек.

– Просить аллаха, чтобы он послал нам дождь! – ответили старики.

– А зачем тащите с собой детей? Или им на уроках, где они зубрят коран, мулла со своими священными книгами надоел, как слепень теленку?

– Мулла сказал, что дети безгрешны и их молитвы идут прямо в уши аллаху!

– А вы и поверили, аксакалы? Да ведь если бы их молитвы так легко доходили до аллаха, – произнес Омирбек, – то на земле давно бы не было ни одного муллы!

Мимо юрты на ишаке ехал толстый человек и стонал так жалобно, что у Омирбека даже зуб начал ныть.

– Ради аллаха, скажи мне, что с тобой? – спросил Омирбек, когда ишак и толстяк поравнялись с юртой.

– Был на тое… ох… вай… умираю… немножко поел… – простонал толстяк.

– Жалости у тебя кет! – сказал Омирбек.

Толстяк удивился, даже стонать перестал:

– А чего жалеть-то? Еда и питье были чужие!

– Еда чужая, а живот свой! Вот его и нужно было пожалеть!

Омирбек сидел возле юрты и глядел на дорогу.

На ней показался утомленный Досназар-Левша, старый друг Омирбека.

После приветствий, когда уже было выпито по пиале чая, Омирбек спросил:

– Почему у тебя такой усталый вид, Досиазар?

– Э-э, хожу по степи, ищу Досназаров. Мне скоро будет тридцать лет, так отец захотел, чтобы на тое было тридцать Досназаров, А без этого он и тоя устраивать не желает.

– И много Досназаров ты нашел? – спросил Омирбек.

– Вот уже два раза луна становилась старой, а я все хожу, – вздохнул Досназар. – Двадцать девять нашел, а тридцатого – не могу… Вот уже сколько дней хожу… одного осталось отыскать.