Когда хвастун поравнялся с засадой, то Омирбек зарычал как можно грознее.

Досназар увидел среди тугаев полосатый бок тигра, взвизгнул, подскочил, хотел бежать, но от испуга его ноги подкосились, и он упал в дорожную пыль.

Ребята от восторга заулюлюкали, засвистели, выскочили из тугаев.

Открыв глаза, хвастун увидел Омирбека, размалеванную шкуру коровы и все понял.

– Ну, как? – спросил Омирбек. – Так ты ничего не боишься?

– Но разве я просил тебя так меня пугать? – сказал Досназар. – Я же умереть мог!

– Сначала полай по-собачьи, – сказал Омирбек, – а уж потом умирай. Долги нужно отдавать при жизни!

А ЕСЛИ ОН РАССЕРДИТСЯ?

Мать Омирбека так верила в могущество аллаха, что целые дни с утра до вечера только и делала, что взывала к нему.

Омирбек много раз пытался уговорить мать поменьше обращаться ко всемогущему, а побольше надеяться на себя. Но на нее это не производило никакого впечатления.

Долго думал Омирбек, как отбить у матери охоту к беспрестанному повторению «аллах, о аллах, э-э аллах, у аллах…». И наконец придумал.

Утром он окликнул мать.

– Чего тебе? – спросила она.

Омирбек промолчал. Мать поворчала-поворчала – видно, решила, что ей послышалось – и занялась своими делами.

А он снова ее окликнул, уже погромче.

– Чего тебе? – снова спросила мать.

Омирбек молчал.

– Тьфу! – беззлобно сплюнула мать.

Тогда он опять позвал ее.

Мать рассердилась:

– Делать тебе нечего, безобразник! Зачем меня зовешь? Покоя моего не жалеешь!

– Вот, мама, как получается, – рассмеялся Омирбек. – Я тебя только три раза позвал, а ты уже ругаешься! А ведь ты зовешь аллаха целый день. Что если он на тебя в конце концов рассердится? А? И нашлет на нашу юрту беду?

Больше слово «аллах» с губ матери не слетало.

И ОДНОГО РАЗА ДОСТАТОЧНО

Омирбек поспорил со своим постоянным товарищем Досназаром, по прозвищу Левша.