Сказано — сделано.

Осмотр окрестностей ничего не дал. В кустах никто не прятался, на деревьях не висел. Глупо надеяться! Слежку, если она действительно имеет место, ведут профессионалы — самодеятельные шестерки не для таких людей, как Лавр. Если «хозяин» не полный тупица, он должен это понимать.

Санчо переключился на деревню. Благо, далеко идти нет необходимости — загородный дом Лавра находятся на окраине затрапезного населенного пункта.

С видом праздного гуляки толстяк прошелся по улочкам. Равнодушно поглядывал на окна и на чердаки, сбивал подобранным прутиком лопухи, заполонившие обочину дороги.

Ничего особенного — деревня, как деревня. Вросшие в землю и отремонтированные домишки, хилые заборчики, садики и огороды, сараи и баньки. В центре — пыльная площадь с избушкой бывшего сельсовета, украшенного поникшим трехцветным флажком, домиком почты и халупой непременного сельмага. По другую сторону площади — новое здание «бистро».

На «дачника» никто не обращает внимание. Бабы копаются в огородах, мужики либо попивают бражку, либо судачат на завалинках о предстоящих выборах-перевыборах, скачущих ценах, непомерных налогах.

Скучище!

Придется посидеть в пивнушке. Владалец заведения придумал классное название — «Эдем». Правда оно мало что говорит сельчанину, но звучит впечатляюще.

Возде входа к Санчо подвалил полупьяный мужик явно бомжеватой внешности. Всклокоченная борода, порванная одежонка, красные, с перепою, глаза. В другое время брезгливыйц толстяк послал бы алкаша на три буквы, но сейчас отнесся с пониманием.

— Господин-товарищ, ежели имеется нужда вспахать, прополоть, окучить — за ради Бога. Мигом сделаю. За бутылку.

— Подумаю. Завтра приходи.

Обрадованный мужик не спросил адреса, видимо, знает его. Просительно забормотал про авансец, который он непременно отработает. Прищлось одарить страдальца полтиником.

— Приезжие в деревне есть?