Трава - белёсая, стена кирпичного дома - серая, с бездонным чёрным зёвом окна. Силуэты неузнаваемые. Наташка - угревшаяся, сомлевшая - сползает головой с моего плеча ко мне на колени, я теснее прижимаю её к себе - и сердчишко моё отплясывает самбу от восторга. "Ой-йе-йе-е-е-е-ей! - восторженно думаю я. - Ой-йе-йе-е-е-е-ей!" - и чувствую, что я сейчас выше Сократа и Шопенгауэра вместе взятых. Звёзды-светляки висят низко - Большую Медведицу рукой можно ссыпать в пригоршню. Костёр курит в нас дымом. Наташка мычит и отворачивается, и я кутаю её в куртку. От дыма навёртываются слёзы, я часто моргаю, но терплю и ни за что на свете не хочу шевелиться. Земли нет. Есть островок в пустоте, а мы с Наташкой - не разные люди, а одно единое существо, и дышим в одно дыхание, и думаем об одном и том же: "Ой-йе-йе-е-е-е-е-ей!" - думает она. "Ой-йе-йе-е-е-е-е-ей!" - повторяю я. "Ой-йе-е-е-е-е-ей, дорогой ты мой человек!" "Ой-йе-е-е-е-е-ей, лапуля!" Это вам не Достоевский с Гогелем! 10. Как закончить роман. "Рано утром, пока она ещё нежилась в тёплой постельке, он тихонько оделся и удрал к жене и детям".

Как издаётся любовный роман (зарисовка из редакции). Беда моя в том, что я тут один умный на десять нежноголосых существ, ни черта не понимающих в издательстве. Утро начинается с того, что мне до зарезу нужен договор с Л. Толстым, и я спрашиваю Лену (Машу, Иру, Надю - нужное подчеркнуть): где договор? Лена отвечает, что Кати ещё нет. Причём здесь Катя, если напечатать поручено ей? Увы, без Кати это невозможно - и тут Лена пускается в туманные, но исключительно подробные объяснения. Мы садимся и терпеливо ждём Катю. Катя опаздывает минут на 40, но искренне удивляется, что мы пришли раньше неё. Лена садится за компьютер. Через полчаса мозгового штурма она выдаёт на-гора первый абзац. Потом замечает, что основная часть рабочего дня позади, и за семь оставшихся часов просто нереально создать что-то путное. Она сидит и рисует кружочки. Случайно к ней заглядывает Вика из бух отдела.