— Я читал, на них нельзя смотреть впрямую, как на сварку, — прошептал Дима, однако так же, как и все, продолжал таращиться в небо.
Они пронеслись над лесом, потом повернули в нашу сторону. Наташа испуганно спряталась за Диму. Но они только сделали круг и исчезли за ближайшим холмом, там, где был городской пустырь.
Мы переглянулись.
— Я был уверен, что что-то произойдет, — спокойно сказал Макс.
ГЛАВА III Про собачье сумасшествие
ИГОРЬ КВАСЦОВОтец стал на меня злиться все чаще. Говорит:
«Игорь, этот очкарик нам не ровня, его родители — большие люди, вот он и валяет дурака целыми днями. А ты должен отцу помогать, тебе в его компании делать нечего!»
И заставил разобрать ящик для картошки и собрать в другом углу чулана. Глупость какая-то!
Ну, а что мне оставалось делать? Сын — человек подневольный.
Отец с катушек слетел буквально с первого дня. Как только узнал, что я завел дружбу с Крейцем. Макс — классный товарищ. Над душой у него никто не стоит, квартира вся его, только дед иногда навещает. А так — хоть ночуй. В компьютер поиграть можно, опять-таки.
У Оли родители пьют. Когда ее папаша совсем невменяемый, она теперь у Макса отсиживается.
И вот торчу я дома. Переставил ящик, куда сказано было, — отец подпряг дрова рубить. Нарубил на неделю вперед, предок смилостивился немного, разрешил с Гестом поиграть, но со двора — ни ногой.
Сходил даже в школу, сказал, что я сегодня не приду, дома много работы. Эх, и обозлился же, наверное, на меня наш Германыч!
Дело к вечеру. Сижу, учу Геста лапу подавать. Суббота — работники к отцу не приезжают, дома только мы с ним вдвоем. Мать поехала в город к старшему брату — он у нас в армии — свеклы, картошки подвезти. Мать к нему каждые две-три недели ездит — тут недалеко, часа четыре на автобусе. Дома пусто. И мы с Гестом во дворе сидим, общаемся вроде.