Луиджи (несколько ревниво). А ты почему плачешь? Ты-то здесь при чем?

Анджелика. Ведь умер синьор Пьеро.

Луиджи. Это очень любезно с твоей стороны, но мы тебя освобождаем от необходимости проявлять свою солидарность таким образом.

Ионе (укоризненно). Луиджи!

Луиджи. Мама, она действует мне на нервы своим ревом.

Ионе. Бедняжка, она так преданна.

Луиджи. Еще чего, преданна! Без году неделя в нашем доме и туда же — преданна!

Ионе. А тебе-то что? Пусть поплачет.

Луиджи. Если увидят ее зареванную физиономию, могут догадаться, что Пьеро умер. Разве скроешь это, когда она ходит и извергает такие вот фонтаны? Была бы еще родственницей или жила бы у нас давно. (Анджелике). Понятно?

Анджелика. Да. И-и-и! (Растягивает рот до ушей и снова разражается слезами.)

Луиджи. О, господи! Прекрати же наконец и поди позови привратницу Ну?

Анджелика. Да. И-и-и… (Уходит.)

Маркантонио. Зачем тебе нужна привратница?

Луиджи. Чтобы никто не узнал, что Пьеро умер.

Маркантовио. Но если ты скажешь ей, все пропало!

Клелия. Да, вряд ли таким способом тебе удастся скрыть присутствие покойника в доме.

Луиджи. Я знаю, синьора. В полицейских романах используют другие приемы. Например, сжигают труп Но все, что здесь происходит, — не полицейский роман, и привратнице сказать нужно. Она все равно увидит, когда будут выносить тело Пьеро так что ей-то по крайней мере нельзя будет сообщить о его смерти после похорон. Необходимо сделать ее нашей соучастницей.