-- Если бы он не выполнял план, был бы другой разговор. Но его поведение, его пагубное влияние на коллектив... В общем, со всей партийной принципиальностью...

-- Мда... -- перебил протяжно директор и, посмотрев через голову парторга на закрытую дверь, тихо сказал: -- У него в Москве большая рука есть. Не советую, как своему, так сказать, затрагивать...

С тех пор Лейкин возмущался поведением Комова только дома, а на людях старался не замечать инженерских проделок.

-- Коля! -- опять заныла жена парторга. -- Глаза уже слепнут. Не могу больше конспектировать.

-- Надо, Вера. Ты должна на семинаре показать другим женщинам пример.

-- Но ведь ты же сам проводишь семинар, -- начала повышать голос Вера. -- Ты сам видишь, что я стараюсь. Зачем тебе конспект, как доказательство серьезной проработки?..

В это время в дверь громко забухали. Скрипя сапогами Лейкин подошел к двери и решительно открыл ее. На пороге стояла кудрявая белобрысая девчушка, лет девяти. Парторг часто видел ее играющей около их дома. Девчушка удивленно смотрела большими голубыми глазами на него и смачно хрустела конфетой.

-- Тебе чего? -- строго спросил Лейкин.

Девчушка громко проглотила, при этом, словно гусь, вытянув вперед голову, и одним духом выпалив:

-- Вам от ней письмо и просила не ждать ответа! -- передала парторгу конверт и, круто повернувшись, запрыгала вниз по лестнице.

Промычав что-то насчет того, что и в воскресенье не дают покоя, парторг вскрыл конверт, прочел коротенькую записку, написанную с завитушками, красивым почерком и, ничего не поняв, оторопело, словно конь, замотал головой.

-- Что там такое? -- спросила, заинтересовавшись, Вера. По всему было видно, ей хотелось рассеяться. Хоть на минуту оставить нудный конспект.

Парторг принялся опять перечитывать записку, на этот раз в голос: