-------
Слово очевидца
Инженер Борис Николаевич Торопыгин несколько лет принципиально не ходил на разные лекции и доклады, устраиваемые в заводском клубе. То есть, он-то бывал на лекциях и докладах, но только в тех случаях, когда по циркуляру сверху ругали империалистов и агрессоров, когда улизнуть было так же невозможно, как невозможно было не подписаться на добровольный государственный заем.
Однако, когда в клубе и в цехах вывесили афишу, что состоится доклад известного хирурга, профессора Гнедкова, о его туристической поездке по Европе, Борис Николаевич Торопыгин в тот же день сказал жене:
-- Ну, Манюся, на этот раз надо пойти. Как-никак -- первый настоящий очевидец.
-- Ах, Боренька, опять там будут плакаться в жилетку, -- вздохнула Мария Семеновна.
-- Не думаю, -- возразил Борис Николаевич. -- Профессор Гнедков -- ты помнишь, он у меня вырезывал грыжу? -- старик в высшей степени почтенный. Всей правды он, конечно, не скажет, но и врать будет в меру.
В воскресенье вечером Торопыгины, с трудом пробравшись через толпу, заполнившую зал клуба, и раскланявшись по дороге с знакомыми, заняли в первом ряду свои места. Слева от них сидел главный инженер завода с женой и двумя взрослыми дочерьми. Место справа, приходившееся как раз напротив лекторского подиума, занимал неизвестный гражданин такого сугубо партийно-аппаратного вида, что спутать его с обыкновенным смертным можно было только в состоянии, когда не тяжело спутать рублевую бумажку с местной газетой. Торопыгины, косясь в его сторону, шепотом перебрасывались незначительными фразами о погоде.
Как только вышел на сцену профессор Гнедков, седобородый и смущенно кивающий на ходу в ответ на громкие аплодисменты, сосед Торопыгиных справа, восседавший в разморенной барской позе со скрещенными на груди руками, сразу же оживился и достал из кармана пиджака блокнот и карандаш.