Может быть тут виноваты некие рутинеры и оторванные от жизни начетчики, которые до сих пор, цепляясь за отжившее старое, запирают свои квартиры на допотопные замки -- эти символы частной собственности? Может быть один вид допотопных замков пробуждает в воре инстинкты, которые, если бы не было замков и запоров, давно бы угасли? Может быть двери и сундуки надо не запирать, а заклеивать бумажками с отпечатанными на них соответствующими цитатами из классиков марксизма, доказывающими, что при социализме воровства быть не может? И уж наверняка, если бы все ночные сторожа читали лекции по марксизму, тогда вора в такое место и калачом бы не заманили, а попал бы по ошибке -- жизни не возрадовался!

Однако, как бы там ни было, но в условиях построенного социализма при победном движении к коммунизму, воры, мазурики, бандиты и жулики стали куда благороднее. Если этот замечательный прогресс будет так стремительно развиваться и дальше, то к моменту построения коммунизма уголовники, возможно, вообще, действуя по способности и приобретая по потребности, будут оставлять на месте преступления букеты роз и фиалок.

К этому дело и идет. Благородство среди уголовников растет. А вот вам и неопровержимый факт.

Как-то ночью, лунною и морозною, шел домой после какого-то ученого заседания академик Возявленский, один из ведущих химиков. Ученые мужи, как известно, в любом состоянии всегда думают, чего-то там изобретают, анализируют, а поэтому очень рассеянны. И вот, когда академик Возявленский, отворив калитку, зашел к себе во двор (жил он во флигеле, в глубине двора), и когда две фигуры, вынырнув из-за снежного сугроба, подступили к нему, он посмотрел на них восторженными старческими глазами и сказал:

-- Коллеги, а все-таки це три, аш два, о два...

-- Ну, не чумри! -- глухим басом прервала, возможно, гениальнейшую формулу академика одна фигура и толкнула академика слегка в живот: -Сдрючивай это!

Но все же академик Возявленский был так занят своими мыслями, что только после того, как с него сняли шубу, он несколько удивленно спросил: