-- Ну, Евтих, есть же еще люди, понимающие по-настоящему высокое искусство! -- сказал "белый" брат.

Через две недели Ложкины в старом клоунском гриме, но одетые в рабочие комбинезоны, предстали перед комиссией. После первой же произнесенной мяукающим голосом фразы:

-- Я скучаю с тех пор, как подох Гитлер! -- профессор марксизма-ленинизма загоготал так неожиданно, что привел клоунов-рабочих в немалое смущение.

Номер братьев Ложкиных комиссии очень понравился, но три писателя с блудливыми глазами стали вдруг выражать неудовольство своим же собственным сценарием. И пока один из них говорил, что надо бы добавить в номер побольше производственных элементов, два писателя, столкнувшись головами, строчили в одном блокноте. Через десять минут переделка была готова. Заключалась она в том, что рабочие-клоуны должны были бить один другого гаечными ключами, молотками и прочими слесарными инструментами. Кроме того все действо должно было происходить около токарного станка, а над станком должен был быть плакат: "Все силы на выполнение семилетки!"

И опять был просмотр, и опять профессор марксизма-ленинизма заржал после первой же фразы "рыжего", и опять комиссии номер понравился, и опять писатели с блудливыми глазами потребовали переделки номера. Впрочем, теперь это не было неожиданностью. Теперь Ложкины знали, что писатели получают за каждую переделку примерно столько же, как и за новый сценарий.

На этот раз писатели потребовали, чтобы "белый" клоун-рабочий показывал бы "рыжему", как надо правильно работать на токарном станке, и попутно они бы обменивались оплеухами, "рыжий" бы терял штаны и их затягивало бы в трансмиссию станка, и прочее. Комиссия новую переделку одобрила, и клоунов направили учиться на завод высотам токарного ремесла.