– Это было в степях Херсонщины. Наш отряд сражался с троллями. Взяли нас тролли в плен и стали спорить, как нас приготовить. Шаверму из нас сделать или хычин. Или шашлык-машлык. Ну, и пока они так препирались, показалось красное херсонское солнце, и все трое захлебнулись своими вонючими слюнями!

Дети помладше доверчиво хлопали глазенками, остальные же слышали эти рассказы далеко не впервые и просто собрались поглумиться над вруном-старикашкой. Вот только все они мигом утратили даже самый малейший интерес к рассказам Бульбы, стоило только Пендальфу устроить свою традиционную праздничную пальбу «изо всех орудий». Как всегда, это означало, что ветеран спецслужб дошел до нужной кондиции и опять вышел на тропу войны с врагами Вьетконга. Он носился как ужаленный между сельской площадью и своим уазиком, пополняя боезапас и паля то из ракетницы, то трассирующими из АK-47. В очередной раз вернувшись к машине, сбросив дымящиеся стволы прямо на землю у задних колес и роясь в багажнике в поисках «херни поубойнее», Пендальф почувствовал какое-то движение в кустах за спиной. Он обернулся, зыркнул глазами, сплюнул под ноги, разрядил обойму в темноту и выругался. Пару секунд послушал наступившую гробовую тишину, перемежавшуюся пьяными выкриками со стороны площади, махнул рукой в сторону кустов и процедил себе под нос: «Все, Пендюша… сегодня больше не курим».

Подхватив на руки миномет, он взвалил его на плечо, свободной рукой взял за ручку ящик с минами и, пошатываясь под тяжестью ноши, пошагал к заждавшимся селянам. Как только он скрылся за поворотом, из кустов выскочили два перепуганных подростка-коротышки:

– Твою мать, Гек… еще немного, и я лишился бы правого уха!!!

– Заткнись, Чук,– стуча зубами от страха, промямлил второй подросток.– Мне вообще чуть пол не поменяли! – И он продемонстрировал дырку на своих штанах.– Лезь в машину, пока этот идиот укуренный не вернулся!!!