– Надо обратиться к Марксу. Пороюсь в первоисточниках.– Может, Пендальф хотел запутать Фёдора еще больше, а может, просто издевался.

– Что, даже чаю не попьёшь? Не понял!

«Такой же настырный и тупой, как Бульба»,– подумал Пендальф. Он посуровел взглядом, наклонился к коротышке и просвистел ему на ухо:

– Береги кольцо, Фёдор. И пусть это будет наша с тобой маленькая тайна. Да и об остальном не слишком-то распространяйся.

Он потрепал коротышку по плечу и шагнул в темноту. Опешивший Фёдор услышал, как во дворе хлопнула дверь уазика, завелся двигатель, и машина сорвалась с места с проворотом колес. Фёдор еще минут пять тупо пялился то на кольцо, то на дверь, пока его голову не посетила редкая гостья – мысль. Возможно, в силу своей редкости показавшаяся ему гениальной. «Пойду, нажрусь,– решил карапуз.– Вот только колечко надо припрятать…»

Посреди угрюмого леса, закрывая собой от чужих глаз все и вся поверх протянувшейся по всему периметру колючей проволоки, высился трёхметровый глухой забор, утыканный по углам камерами внешнего слежения. Чья-то заботливая рука вывела по всему забору обыкновенной краской аршинными буквами: «Не влезать – убьет» и «Территория охраняется злыми». За то, что скрывалось многометровым забором от посторонних глаз, действительно можно было убить, и явно одним убийством тут не обошлось – по всему выходило, что бабок в домик было вбухано немало – фазенда выдалась на загляденье. Один только зал для приема гостей, где собирались вокруг стола очень серьезные ребята, покрывал бюджет Молдавии на два года вперед, впрочем, ребят, собравшихся в гостиной тем вечером, мало волновала Молдавия – во главе массивного стола сидел главный авторитет, еще несколько человек сидели поблизости, вокруг толпились пацаны попроще. При свете свечей, положа руки на фарфоровое блюдце, вызывали они духов. Блюдце металось по алой плюшевой скатерти с золотыми кистями, выписывая причудливые пируэты, обозначающие буквы, и когда наконец оно остановилось, все собравшиеся выдохнули в один голос: