- Ах, Повиланов, - засмеялся Константинов. - Да я же его отлично знаю. Как, вы сказали, его фамилия?

- Повиланов.

- Да-да, я его отлично помню. Седовласый, с выразительными цветными глазами, лет на пять старше меня. Кстати, словесный портрет Повиланова, только что воспроизведенный мной, я уже однажды кому-то дал. Кому же я его дал? Не помню. Ну да ладно, черт с ним. Вот его контора. Еще год назад он работал в ней.

Братья взволнованно переглянулись.

- А где он работает в настоящее время?

- Он умер.

Все трое посмотрели на окна конторы Повиланова, сквозь ставни которых пробивался свет. За конторой видна была пасека с ульями; За пасекой начинались бескрайни непроходимые болота, где покойный Повиланов частенько любил стучать в гонг.

- Откуда вы знали Повиланова? - спросил Аким.

- Повиланов, Крупнер и я обычно ужинали втроем, - ответил Константинов.

Прихлебывая горячее какао, братья сидели в гостиничном номере, когда раздался стук в дверь.

- Вам письмо.

- Спасибо, - оживился Аким.

Письмо было от Феди. Федя спрашивал, как обстоят дела, увенчались ли успехом розыски Повиланова, достаточно ли у братьев денег. В конце письма он справлялся о здоровье братьев, писал, что ходит еще в теплом белье, потому что холодно и улицы запорошены снегом. В последних строках письма Федя передавал привет старшему брату от Наташи.

Старший брат прочел письмо и передал его младшему, а сам сел на диван и глубоко задумался. Немного погодя он взял карандаш и незаметно для себя написал:

Почесав себе колени,

Мечет икры перед сном

Белозубая Наташа,

Еле влазящая в плащ.

Просыпаясь, моет шею,

Наливает в таз воды,

Подметает пол, нагнувшись,

Носит мусор на доске.

Дайте мне Наташу эту

С запыленною доской,

С до колена волосами

И с ложбинкой на спине.

Утром братья отправились в институт, к профессору, под руководством которого работал Повиланов после ухода из конторы.