Острием вверх, конечно. Вопль политрука потряс округу. Из канавы выскочили испуганные домашние гуси и с перепугу пролетели аж тридцать метров. А Петька, уяснивший для себя, что длительные однообразные уговоры даже несколько возбуждают дам, проводил время с Анной Семеновной на вышеописанном сеновале. Вскоре, а точнее, к вечеру, дверь сеновала распахнулась, и оттуда вышел Петька, очень довольный.

- Ну ? - спросил голос с небес.

Петька испуганно поднял голову. На дереве сидел начдив, поигрывая биноклем.

- Чего ?

- Как она на сене ? - спросил Василий Иванович. Он хотел спросить "как она в постели", но подумал, что Петька может неправильно понять.

- Во ! - сказал Петька, показывая большой палец.

- Ишь ты, как человеку счастье подвалило, - ехидно сказал Чапаев.

Внизу, под деревом, политрук гневно кусал локоть. "Ну почему же, страдал он, - почему он может, а я не могу ?"

- Тут видны две исторические причины, - сказал Василий иванович, свешиваясь с дерева.

Ни одну из них он назвать не успел, так как сук, на котором он сидел, не выдержал его тяжести. На следующий день утром Чапаева разбудил равнодушный и заспанный дед Митрич.

- Кореш Шпандент приехали, - сказал он, показывая пальцем на улицу.

"Не дай бог, опять иностранцы", - подумал Василий Иванович, снимая с крючка берданку. А тем временем корреспондент уже гремел уроненным ведром в сенях. - Сколько их, Митрич ? - полушепотом спросил начдив.

- Всего-то одна баба, - сказал Митрич, распахивая скрипящую дверь.

- Баба ? - удивился начдив, и обомлел. Таких баб он еще не видел не разу. Несмотря на свое пролетарское положение, корреспондента хотелось затащить за печку и основательно пощупать.

- Товарищ Чапаев ? - корреспондент состроила глазки и возбудительно опустилась на лавку. Василий Иванович перевел дух и шумно сглотнул. - Я корреспондент газеты "Правда" из Москвы.