Анка, махнув на прощанье задом, скрылась внизу, и тогда Василий Иванович, выжав намокшие кальсоны, сказал:

- Товарищ Петька, объявляю те крутую благодарность за проявленное мужество как в масштабах профорсированной речки Урал, так и в мировой масштабе тоже конечно. Во.

Совершенно офигевший Петька испуганно заморгал и ничего лучше не нашел, кроме как сказать:

- Ура!!!

Анка с визгом умчалась, решив, что белые перешли в гнусное наступление.

- О, дуреха, - сказал Василий Иванович, изготовляя из клочка бумаги самокрутку. Петька тягостно вздохнул.

- Ну, Василь Иваныч, покажем теперича белякам ? - спросил он, изображая задорный блеск в глазах.

- А че такое то ? - спросил начдив. - И покажем...

- А вот, Василь Иваныч, могем мы супротив буржуев в мировой масштабе спойти ?

- А че ж, могем, - многообещающе сказал Василий Иваныч, затягиваясь ароматной струей дыма.

- Петенька, - Анка появилась внизу, под сеновалом. - Вы че там, совещаетесь ?

- Анна ! - гневно сказал Василий Иванович, топая босой ногой.

- Да я чего, я ж ничего, - сказала Анка, медленно пятясь в сторону ветхой двери.

Она зацепилась юбкой за нечто острое, торчащее из дырявой стены, и долго не могла оторваться. Василий Иванович смотрел на нее с истинно русской тоской.

- Эх, Анка, - сказал он. - Такая телка пропадает...

- Чего ж пропадает ? - возмутился Петька. - И ничего не пропадает... Мы с нею, можа... того... жениться буем... Анка, ведь правда ?

- Правда, Петенька, - сказала Анка, отрывая юбку от мешающегося гвоздя. - Обя-я-язательно буем...

- Тебе ? На Анке ? Жениться ? Ха ! - Василий Иванович выронил самокрутку и зашелся в истерике.

Петька, как оплеванный и обернутый мятой бумагой и шкурками от воблы, стоял на четвереньках и смотрел, как веселится начдив. Сухое прошлогоднее сено горело, как керосин. Яркий столб оранжевого-красного огня поднялся до небес.