Обэриупл заставчяли говорить покойников, переносили действие с земли ка небеса, подслушивали беседу лошадей н воробьев. Они катили время в обратную сторону, а когда надоедало – растягивали его, как резиновый шланг Столь же свободно обращались они и с категорией причинности, а потому в их изображении всегда нелепо выглядят те, кто считает, что причина найдена: судьи, врачи, учителя В творчестве обэриутов было много парадоксального. Одним из парадоксов следует считать защиту ими позитивистского тезиса о реальных законах поэтического языка и погружение этого языка в иррациональные дебри художественной фантазии. Европейский позитивизм встречался с русским алогизмом («чушью»), проходил обработку образами народной веры в чудесное.

У каждого обэриута в пределах общей системы была своя художественная логика. Так, поэтика Заболоцкого, соединенная многими нитями с творчеством Введенского, во многом отличалась от «столбцов» «авто-ритета бессмыслицы», как назвал себя в начале пути автор «Елки у Ивановых».

Понятно, что индивидуальные системы находились в движении, эволюционировали. Так, в центре размышлении Хармса – ив конце 20-х годов, и в середине 30-х – стоял вопрос о прекрасном, а значит, и о вечном, бессмертном. Об этом и «Лапа», и «Старуха» – произведения разных периодов. Как резко они отличаются! Многие страницы «Лапы» написаны по методу цисфинита 2, то есть «логики бесконечного небытия» (Хармс помещает даже „цисфинитный" рисунок в текст). Эта «логика», точно ножницы, перерезает все скрепы и нити принятого порядка Предметный мир рассыпается, и его части, обломки, все причины и следствия принятой логики уносятся, как супрематические конструкции Малевича, в Великий Космос. По-другому построена «Старуха». Повесть тяготеет к психологическому повествованию, к «петербургскому жанру».

1 Афиши Ленинградского Дома печати. С. 11.

2 Термин Даниила Хармса.

••«Ill I III! I Такая полифония развивающихся индивидуальных систем затрудняет задачу вычленения общих принципов литературного сооб- щества.