Фухе и Алекс с удовольствием наблюдали в окно, как Хрящ доковылял до стены, возле которой собирался умирать комиссар, перекрестился сломанной рукой и вдруг плюхнулся на колени.

- Погоди, не стреляй! - голосил он. - Не стреляй, Хлыщ!

- А сообразил, значит, что всерьез все, что не шутят с ним, ухмыльнулся Фухе, закуривая "Синюю птицу".

- Погоди! - продолжал орать Хрящ. - Пулю-то зачем тратить? Свинцовая ведь пуля! Цветной металл! Треть унции! Повесь лучше!

Чертыхнувшись, Хрящ снял с себя галстук, подпоясывавший его пижаму, и накинул петлю на шею приговоренному.

- Ну что? - крикнул ему Фухе из окна. - Сожалеешь о содеянном?

- Жалею, господин начальник! Жалею! - хрипло ответил Хрящ. - Так костыль и не пригодился! Такая досада!..

А Хлыщ уже тащил его к обглоданному за дни забастовки дубу.