- Думать, - сказал он и повторил: - Думать, думать начинаешь.

Затем, видя все еще недоумевающую физиономию Фухе, он счел нужным добавить с австралийским акцентом:

- Дюмат...

- Ага, - сказал Фухе понимающе, хотя так ни чего и не понял. - Ну и?..

- Костыль? - по-прежнему дружелюбно вопросил сосед. - Костыль - это если к примеру на допросе ногу сломают, - пояснил он.

Комиссара обдало жаром.

- Тут допросов нет, - твердо заявил он. - Тут тюрьма для отбывания сроков.

- Нет - так будут! - доброжелательно произнес детина. - Знаешь, что хорошие люди говорят?

- Что хорошие - не знаю, - честно признался Фухе.

- А они говорят... - в предвкушении сообщения приятной новости сосед закатил смотрящие в разные стороны глаза, - говорят, что Леонард очередную исключительную меру будет отбывать на Горячем Холме, у нас то есть.

Комиссара бросило из жара в холод.

Наутро тюрьма гудела, как эскадрилья истребителей перед вылетом на охоту за НЛО. Тюремный телеграф донес до комиссара и его соседа, что Леонард прибыл для отбывания условного пожизненного заключения и уже задушил двух тюремщиков, надел парашу на голову господина Дюмона и грозился добраться до Фухе на предмет изъятия его ног из его туловища.

Комиссар лишился душевного покоя.

Его сосед по камере вернулся с прогулки на здоровых ногах, обе из которых оказались левыми, но со сломанной рукой на перевязи.

- Ничего, - подбодрил он комиссара. - Вот увидишь, скоро и костыль пригодится!

Фухе ничего не ответил, отвернулся к стене и впал в забытье.

Через пару дней стало известно и о других подвигах Леонарда.

О том, например, что он потребовал перевести его в общую камеру, устроил там управление поголовной полиции в миниатюре, принял руководство и, назначив на должность Фухе дежурного надзирателя, подвергал последнего неописуемым мучениям.