Полет осложнялся. В первый же день партайгеноссе Борман, с детства боявшийся высоты, от страха съел все консервы. На следующий день Штирлиц вырулил кукурузник на Атлантический океан. Борман понял, что это конец. От его сильного дрожания самолет постоянно бросало. Борман дал себе самое честное слово, что, если он когда-нибудь выйдет из этой переделки, он будет чистить зубы и стричь ногти не реже двух раз в год.

Очевидно, Борману пришлось сдержать свое обещание через неделю самолет, управляемый шнандартенфюрером СС фон Штирлицем, Великим Штирлицем, которого Борман так сильно зауважал, приблизился к берегам Бразилии.

Партайгеноссе гордо смотрел вниз, представляя, как он, Борман, протягивает веревочку между двух пальм, и тут идет Мюллер. Борман гордо нажимает на Хитрую Кнопку, и Мюллер с воплем роняет совок и ведерко и падает в Очень Глубокую Яму. Борман так замечтался, что ему показалось, что он сам падает в Очень Глубокую Яму вместе с горлопанящим Мюллером. Он очнулся и обнаружил, что и правда падает, только не в яму, а с большой высоты вместе с самолетом и Штирлицем.

- Штирлиц, Штирлиц, что это мы падаем? - испуганно завизжал Борман, дергая Штирлица за воротник.

- Да бензин кончился, - довольно равнодушно сказал Штирлиц, продолжая крутить руль.

- Прыгать надо! - завопил Борман, стараясь перекричать бешенно свистящий ветер.

- И то правда, - сказал Штирлиц и выпрыгнул.

Борман почувствовал некоторые осложнения. Он не знал, как пользуются парашютом - его никто этому не учил. Решив действовать, как получится, Борман стал интенсивно дергаться и вопить. Несмотря ни на что, парашют не раскрывался. Борману сильно захотелось жить и тушенки.