- Ну ладно, черт с тобой... Только без Бормана я не поеду.

- Да возьми ты с собой хоть трех Борманов... милостливо разрешил майор.

- Трех не надо... Зачем нам три Бормана? - быстро отказался Штирлиц. Ему живо представились сразу три веревочки, натянутые в каком-то темном коридоре и сразу три кирпича, падающие с ясного голубого неба с разных сторон. Штирлиц мотнул головой, чтобы отогнать неприятные видения, и стал звать Бормана.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Партайгеноссе Борман сидел на крыше поезда, который вез его в Москву, держа в руках по крупному камню, и ждал, когда внизу кто-нибудь появится. Никто не появлялся. Партайгеноссе вытер лоб, поправил сползшую набок пионерскую пилотку и вытер запотевший булыжник носовым платком. Внизу появился заспанный охранник. Борман приготовился к броску и оскалил кривые желтые зубы. Охранник так и не понял, почему вдруг стало так хорошо и откуда взялась эта ухмыляющаяся круглая рожа, повесившая ему на нос пару веревочек и старый продранный ботинок. Борман долго радовался, а затем залез на крышу и достал из кармана еще парочку камней. Поезд неожиданно тронулся, и Борман, стукнувшись лбом об торчащую из крыши вагона печную трубу, выронил камни и прикусил язык. Борман совсем по-русски упомянул чью-то мать ( почти как Штирлиц ), и подумал: "Не успеешь совершить доброе дело, как тебе тут же по морде трубой...".

Партайгеноссе свесил с крыши ноги в форменных армейских сапогах и задумался на тему, где бы достать парочку гирь потяжелее.

***

Самогон, "Беломор" и тушенка кончались. Штирлиц нервничал. Почти что за час перед отправлением пропал Борман. Русский разведчик сидел на верхней полке, высунув голову в окно и поминутно стукаясь лбом о пробегающие мимо детали придорожного пейзажа, и думал, куда мог пропасть этот мелкий пакостник. От партайгеноссе Бормана можно было ожидать чего угодно.