Ладно... ЖИТОЙ: Ребята, бросьте! Вовик, ты допьешь когда-нибудь?! ВАСИЛИЙ: Вовик, тебе уже хватит, по-моему. МОТИН: Эй, Самойлов! Пленка кончилась давно! Ставь на другую сторону. САМОЙЛОВ: А что там? ПЕТР: Эллингтон. САМОЙЛОВ: А другое что-нибудь есть? ВАСИЛИЙ: Да оставь Эллингтона, фиг с ним! (Мотину). Ну, как у тебя с работой? МОТИН: Пошел ты в задницу со своей работой. ВОВИК: Нет, а интересно это Федор... ЖИТОЙ: Петр! Ты куда стопку дел? А, дай-ка, вон она у магни тофона. (Самойлов ставит пленку на другую сторону и увеличивает громкость. Все вынуждены говорить повышенными голосами). ПЕТР (как бы про себя): Вы не понимаете простой вещи. Как Шестов отлично сказал про это: человечество помешалось на идее разумного понимания. Вот Максим и Федор... Ну, между нами, люди глупые... МОТИН (саркастически): Да, не может быть! ПЕТР: ...и ничуть не более необыкновенные, чем мы. Но как ни странно они выбрались из этого мира невыносимой обыденщи ны... Как бы с черного хода. И вот... ВАСИЛИЙ: Петр, ты заткнись, пока не поздно. САМОЙЛОВ: Вовик, передай там колбасу, если осталась. ЖИТОЙ: Ну и колбаса сегодня. Я прямо не знаю, что такое. Ел бы да ел! ВАСИЛИЙ: Сам ты, Петр, хоть и лотофаг, помешался на идее ра

34

зумного понимания. Хреновый дзен-буддизм получается, его так размусолить можно. ПЕТР: А ты попробуй обВясни про Максима! ВАСИЛИЙ: Ты, видно, просто пьян. А Максим и Федор - неизвес тные герои, необВяснимые. ЖИТОЙ: Мать честная! Да мы же еще портвейн не допили!!! Ва силий, у тебя еще бутылка оставалась! ВАСИЛИЙ: Точно! Возьми там, в полиэтиленовом мешке. САМОЙЛОВ: Петр, куда бы Вовика девать? ПЕТР: Вон у меня под кроватью спальный мешок. Положи его у окна. МОТИН: Еще бы тут не отрубиться, когда весь вечер тебе мозги дрочат про этих Максима и Федора. Я удивляюсь, как это мы все не отрубились. Если бы хоть путем рассказать мог, а то танки какие-то, коаны. А что такое "Моногатари"? ЖИТОЙ: Эх, ребята! Давайте выпьем, наконец, спокойно! (раз ливает).