Ожидая официанта, он повесил пиджак на спинку стула и потом, неспешно попивая пиво, рассматривал его. Поезд опаздывал, было жарко, и пиджак все больше нравился ему - короче говоря, Эден Шлук, немолодой уже старьевщик, вливал в себя кружку за кружкой. Когда поезд подошел, Эден Шлук уже не совсем уверенно стоял на ногах; официант подал ему пиджак, и он надел его прямо поверх заплечного мешка. Пиджак был широкий, и мешок торчал под ним наподобие горба. В купе никого не было, старьевщик сел к окну и задремал. Проснулся он от голоса проводника - тот спрашивал его билет. - Да-да, сейчас, - пробормотал Эден Шлук, сунул руку в карман пиджака и протянул проводнику сонно мигающего Мирр-Мурра. - Прелестный котик, - сказал длинноусый проводник и погладил по голове перепуганного Мирр-Мурра. - Какая у него приветливая мордочка. На лице Эдена Шлука, который все еще держал Мирр-Мурра, появилось выражение бессильного отчаяния - словно он видел дурной сон и не мог проснуться. Другой рукой он залез в карман брюк и протянул проводнику билет. Проводник прокомпостировал его, отдал честь и ушел. Мирр-Мурр подергивался в руке Эдена Шлука. Старьевщик повернул кота к себе, и они посмотрели друг на друга - с любопытством, задумчиво, как старые знакомые, не видевшиеся много-много времени. - Гм, гм, - произнес наконец Эден Шлук. Мирр-Мурр не сказал ничего, но постарался придать своей мордочке приветливое выражение. - Впрочем, ладно, - сказал Эден Шлук, кончив мычать. - Все равно я живу один. А тебе много места не надо. Верно? - И, взглянув на Мирр-Мурра усталым взглядом, он опустил его на откидной столик у окна. Прижавшись носом к стеклу, Мирр-Мурр смотрел на проносившиеся мимо телеграфные столбы, на диких голубей, сидевших на подрагивающих проводах, на медленно проплывавшие за окном пейзажи. Он уже оправился от испуга, да и Эден Шлук вел себя дружелюбно. Громкий стук сердца говорил коту, что его ждут новые волнующие приключения.