Эпизод 12.

Конногвардейский бульвар.

Несмотря на поздний час, бульвар полон гуляющими, слышен смех, пение, музыка, звуки выпивания и закусывания. По бульвару, обнявшись, идут отец Павсикахий и доктор Михельсон. У доктора перевязана голова, монах сильно хромает. Оба вдрызг пьяные.

Михельсон (путая по-пьяному делу русский и немецкий): ... И тогда обер-лейтенант Ржевский берет палька для занавеска и бьет майн копф унд танцен на мои очки!

Отец Павсикахий (нравоучительным тоном): Десница Божья тебя покарала, а не палька для занавеска! Это ж надо русскому человеку такое страстотерпство учинить: все пьют, а ты не моги! Да еще в буфет привел! С-садист!

Михельсон: Майн фройнд Поссикахус! Вы не понималь!

Отец Павсикахий: Да все я понималь! Давай лучше выпьем!

Михельсон: Майн Гот! Их канн нихт! Я не мочь больше...

Отец Павсикахий: Ты меня уважаешь?

Михельсон: Я! Натюрлих!

Отец Павсикахий: Тогда, пей!

Оба выпивают и закусывают.

Отец Павсикахий: Теперь споем! Ой, ты Галю, Галю молодая! Чому ты не вмерла, як была малая?

Михельсон: О Тананбаум, о Тананбаум, ви грюйн зинд дайне блеттер!

Отец Павсикахий: Мда! Гармония, где ты? Ау!

Михельсон: Майн либер Поссикахус! Дас ист унмёглих! Это есть невозможно - языковые трудности...

Отец Павсикахий: Врешь, курва лютеранская! Для русского человека невозможного нет! А ну, запевай. Ать, два!

Михельсон и Отец Павсикахий (дуэтом):

Айне кляйне кто-то рядом