Князь Куракин: А наслышаны ли вы, господа, что опять отчебучил поручик Ржевский с компанией?

Отец Павсикахий: Нет, не слыхали, но резвость и богатая фантазия этих молодых людей столь широко и скандально известны...

Генерал-губернатор: Что, опять квартального на медведе катали?

Князь Куракин: Нет! Вообразите себе, господа! На Невском, в кондитерской Вольфа и Беранже, они представляли живую картину "Гибель Помпеи"!

Граф Ростов: Хе-хек-с. Ржевский, конечно, изображал Везувий?

Князь Куракин: Отнюдь! Везувий изображал барон фон Арш. Он как раз по ошибке выпил вместо шампанского слабительного.

Отец Павсикахий: Господи, Царица Небесная! Вот ужас-то!

Князь Куракин: А Ржевский представлял обнаженную женщину, убитую вулканической бомбой, да так натурально, что случившийся там же лицеист Пушкин, написал с натуры стихотворение "Смерть Камиллы".

Отец Павсикахий: Талант! Несомненный талант!

Генерал-губернатор: Кто? Пушкин?

Отец Павсикахий: Да нет, же! Ржевский! Вы только подумайте! Женщину! Голую! На Невском! Да еще натурально! Воистину, не оскудевает талантами земля русская!

Граф Ростов: А как реагировали дамы?

Князь Куракин: Друг мой, ну как могли реагировать дамы? Это же Ржевский!

Граф Ростов (смущенно): Да, это я того... Хе-хек-с.

Генерал-губернатор: Не смешно-с, господа. Не дай Бог, этот не оскудевающий талант сюда заявится. Мы же Государя ждем!

Мажордом: Его сиятельство Граф Петр Андреевич Безухов! Его превосходительство доктор Михельсон! Его благородие поручик Ржевский!

Отец Павсикахий: Господи, накликали!

Генерал-губернатор: Господи! Мы же Государя ждем!

Князь Куракин: Однако!

Граф Ростов: Хе-хек-с.

В зал входят: Пьер Безухов, доктор медицины Конрад Карлович Михельсон и поручик Ржевский. Поручик движется деревянной походкой, взгляд его устремлен в пространство, он никого и ничего не замечает. Доктор Михельсон заботливо поддерживает Ржевского под локоть. Генерал-губернатор подбегает к Пьеру Безухову.