Малыш иногда сует свою рожицу туда, куда ему вовсе и не следует.

Мне до сих пор странно, что меня в детстве интересовало. Бывало, пасешь гусей и придешь домой, мать уложит тебя спать, а у тебя в голове, словно сверлом, одна мысль так и крутит, так и вертит.

А о чем?

Я все думал да гадал: "Есть ли у попа штаны?"

Встретишь, бывало, попа, руки так и чешутся, ну до того чешутся — подбежать, поднять рясу и хоть одним глазком взглянуть, в штанах ли он.

Бывало, придешь к матери:

— Мама!

— А?

— А есть ли у насего попа станы?

— Дурной ты!

На глазах даже слезы засверкают.

Тут аж жжет, ну аж-аж-аж хочется узнать, а она:

— Дурной!

Ну, пускай дурной, пускай!

Но я хочу знать! Хочу — и баста!

— Мама!

— Ну?

— Наверное, у попа станов нема, а то если бы они были, он бы такую юбку, как у вас, не носил!

— И какой же ты дурной! Ну, не все ли тебе равно, есть ли у попа штаны, или нету!

— Э, все равно! А почему он в юбке? Нету, наверное!

И я твердо решил, что нету! Нету у попа штанов. А то вон наш батя в штанах, и юбки он не носит.

А я хоть и без штанов, но я еще маленький.

И ошибся.

У попа штаны есть.

И узнал я об этом скоро.

Однажды раненько утром гоню в поле гусей, а Панас тетки Одарки кричит:

— Остап! Бези сюда, цто-то рассказу!

Я аж затопал. И гусей бросил.

— Сто?

— А у нас в кладовке поповы станы висят. Вцера нас Иван и Омельков Михаило насего попа у Приськи застукали. Так он станы забыл. А они станы забрали и принесли!