Трещали двери, гибла мебель, сыпалась штукатурка. Полиция с трудом наводила порядок, разгоняя визжавших, толкавшихся девиц по секторам. Через несколько часов абитуриенток кое-как удавалось рассортировать по масти - в одном секторе собирали шатенок, в другом рыжеволосых, потом брюнеток, блондинок. Но это была лишь черновая работа. Недели две девушек изучали медики, психологи, художники, хореографы и прочие знатоки. Отбор в отель "Коломбина" был, разумеется, гораздо более жестким, чем, скажем, при комплектовании экипажей космических кораблей. Но все тесты и испытания, которые предлагались девицам на пути в гостиничный рай, бледнели перед последним днем конкурса.
Совет директоров "Коломбины", признавая колоссальные достижения науки и техники, все же решающее слово оставлял за интуицией мадам Софи. Уже лет десять она успешно руководила заведением, наводя трепет на всю свою женскую команду. Толстая, бесформенная, всегда в одном и том же обвисшем допотопном костюме, с заметными усами над расплывшимся ртом, с темными глазами навыкате, Жаба, как втихомолку называли ее девицы, говорила внушительным трубным голосом и, горячась, энергично рубила воздух рукой. А при случае могла отпустить и приличную затрещину, от которой ее воспитанницы отлетали на метр в сторону.
Когда конкурс добирался до своего последнего дня и процеженное стадо претенденток превращалось в сотню взволнованных красоток, мадам Софи устраивала свой собственный экзамен. Он проходил в кабинете, надежно укрытом в недрах отеля. Мадам не переносила чужих глаз и посторонних советов. Единственно, к кому она иной раз прислушивалась, был Главный детектив. Он заранее тщательно проверял благонадежность избранниц.