Это как же, скажет. Это с кем же, скажет, вы меня ровняете? С какими-то коммунаньными типами, которые из-за пирожного скандал подымают? Да сейчас какая дама поднос пирожных в театре сожрет, у ейного кавалера никакая амбиция в голову не ударит. А зачем еще в театр-то ходить? И вообще, скажет этот иной, растет материальное благосостояние трудящихся. И что там это Зощенко описывал, это все издержки нэпа и пережитки империализма. А сейчас кто тебя из-за стакана в суд вызывать? Да этих стаканов на улице, в автоматах, бери — не хочу! Или что, из-за комода будут свару затеивать? Смешно просто.

Все так. Не скажу про трудящихся, но материальное благосостояние растет, это точно. И в коммуналках почти не живут, а у каждого по квартире, а у кого и по две. Не считая дач. Из-за стакана в суд не подадут. Если, он, конечно, не хрустальный. И из-за комода скандалить не будут. Из-за стенки импортной — это да, могут. Из-за стенки могут даже интеллигентно харю набить. А из-за комода — ни-ни.

Однако, скажем так, оттого, что вещи, из-за которых страсти кипят, стали подороже, сами страсти от этого крупнее не стали. Мелкие, в общем, остались страсти.

И вот как поглядишь вокруг, а то и на себя, и видишь: хоть он с одной стороны вроде как строитель светлого будущего, а с другой — сплошной сукин сын и мелкобуржуазная сошка.

Так что, граждане, книга эта про нас с вами, и потому нам с вами не до смеха.

У меня все. Извините за внимание.

₁₉₈₂