— Мы дали слово и не можем его нарушить.

— Хорошо! — сказал я. — Ваше слово я уважаю и восхищаюсь вами. Но государство не только требует от меня семь тысяч туманов за свой мусор, но собирается привлечь меня к суду за хищение государственного имущества. Ради старой дружбы и давнего соседства, ради Аллаха одолжите мне по два ведра мусора. Через неделю я вам его верну.

— У нас нет лишнего мусора, — сказали соседи, захлопывая дверь перед моим носом.

Я постучался к другим соседям и молил их помочь мне в память об услуге, которую я им оказал в тот злополучный день.

— Сам виноват!— ответили они. — Не надо было совать нос в чужие дела! А мы разве были слепыми и не видели этой свалки? Или, по-твоему, мы дураки? Нет, мы все предвидели и знали, чем это может обернуться. А теперь поздно. Сам заварил кашу, сам и расхлебывай!

О, Аллах! Что же мне делать? Откуда достать кучу мусора и отбросов?

Я поехал за город и с большим трудом уговорил какого-то встречного крестьянина продать мне немного навозу, который он приготовил, чтобы удобрить огород. Погрузив покупку на осла и уплатив хозяину сорок туманов, я пригнал ишака в свой переулок и высыпал навоз на то самое место, где прежде лежал государственный мусор.

Но не успел хозяин осла увести свое животное, как передо мной вырос господин в очках и с портфелем.

— Что это ты тут высыпал? — грозно спросил он.

— Не беспокойтесь, это пустяки. Просто я возвращаю похищенный мною государственный мусор.

— Какой еще государственный мусор? — раздраженно крикнул господин в очках и присовокупил такое выражение, которое я не решаюсь воспроизвести тут. — Ты отравляешь людей! Ты покушаешься на их жизнь! И еще к тому же пытаешься свалить свои грязные делишки на государство?

Я опешил от этого обвинения и возмущенно крикнул:

— А кто вы, собственно, такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?