- Это история давняя и малоинтересная, - перебил Алекс рассказчика. А что есть новенького и захватывающего?

- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

- Новенького? - переспросил писака и снова перелистал страницы. Захватывающего, говорите? - он заговорщически подмигнул и начал читать:

"С некоторых пор Фердинанд Фухе стал чувствовать на себе пристальный немигающий взгляд со спины. Это был не тот взгляд, который бывает в солнечный день у пивного ларька, когда ты без очереди подходишь к стойке и спиной чувствуешь дружественные участливые взгляды менее наглых и проворных граждан. Нет, тут было другое..."

Алекс удовлетворенно показал зубы и сказал другу и соратнику:

- Вот это действительно что-то свежее и захватывающее!

- Угу! - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"Потом летописец стал читать друзьям уже известные им истории из жизни комиссара поголовной полиции", - вещал писака.

- Так-так, - подтвердил Габриэль Алекс, - было дело.

- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"И тут биограф стал читать коллегам такую историю, от которой им не поздоровилось. Из нее было явственно видно, что Фухе - выживший из ума идиот с амбициями, а Алекс хотя и предан комиссару душой и печенью, но за пару кружек пива готов продать не только соратника, но даже родную мать."

- Но-но! - сказал Габриэль и нахмурился.

- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"А потом, потом из этой истории стало известно, что комиссара Фухе в этот день хватила кондрашка", - продолжал писака, - "а что до Габриэля Алекса, то он на поминках друга и соратника так нагрузился, что его посетила белая горячка."

- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар, и его хватила кондрашка...

- Пойдем выпьем за упокой души комиссарской, - предложил Алекс писаке и насторожился. - А деньги у тебя, к примеру, есть?