Нет, с этими рассказами одна морока!

- Ребята,- говорю я своим доброхотам, которые услужливо подсовывают мне авторучку,- после этих рассказов Виктор Астафьев вообще запретил мне писать!

- Почему?

- А потому!

Случилось так, что дал я эти гранки с рассказами художнику-фронтовику Евгению Капустину, а тот в свою очередь решил поделиться драгоценным приобретением с Виктором Петровичем Астафьевым, который улетал к себе на родину, в Красноярск. Проходит какое-то время, звонит мне Виктор Петрович из Красноярска и хохочет.

- Тут,- говорит,- Капустин дал мне на дорожку твои рассказы, мы читали их и так хохотали, что чуть самолет не перевернули.- Потом успокоился немного и добавил: - А ты никогда больше не пиши: графоманов и без тебя хватает.

Потом, когда я рассказал Капустину об этом телефонном звонке, он успокоил меня:

- Это Петрович от зависти. А ты пиши, пиши.

Не скрою, это меня взбодрило. Не настолько, конечно, чтобы сразу же приняться за сочинение эпопеи наподобие "Войны и мира", но, как сказал поэт: "все же, все же, все же..."

А тут еще лукавый ввел меня в соблазн поэтического творчества. Схлестнулся я как-то в Доме журналистов с В. Вишневским, который пишет потрясающие одностишия, и так, без обиды, по-товарищески говорю:

- А я тоже могу!

А он мне:

- Ой-ой-ой!

- Ну давай,- говорю,- любую тему.

- Ну, война,- предлагает он мне.

- Пожалуйста,- говорю.- "Я вскинул автомат, а он быстрее", "Схватился за "наган" и тут же вспомнил", "Война: добыча цинка возрастает". Хватит или еще?

- Да-а...

Чувствую, начинает относиться ко мне более серьезно.