- Я, говорит,- шептал мне Витек,- сама его вернула к жизни, сама и опробую. Договорился я с Фирой. Понял? Завтра, говорит, садись в общую очередь на прием и жди вызова. Во дает Фира!

Фира Израилевна была огромной и красивой. Этакая огненно-рыжая валькирия. Как говорили о ней раненые, сначала в палату минут пять Фирина грудь входит, а уж потом она сама. Фира не стеснялась в выражениях. Говорила громко и гулко. Хирургом она была потрясающим.

О чем она тогда с Витьком договорилась, я опять же толком не понял, но чувствовал, что это очень важно для него и что это - тайна для всех. Только мне доверил свою тайну Витек, и я должен держать язык за зубами.

На следующий день я с трудом досидел в школе последний урок. В госпиталь бежал бегом. Поскорее хотелось узнать, как дела у моего. Очень мне не хотелось, чтобы он застрелился.

В госпитале творилось что-то странное. Врачи бегали по коридорам и орали на раненых:

- Прекратите ржать, немедленно прекратите ржать!

- Пожалейте хоть сами себя! Швы у вас, у идиотов, разойдутся! Черт бы вас побрал!

Громче всех грохотала Фира:

- Молчать! Палец им покажи, коблам! Я вас заново сшивать не собираюсь.- Но сама, не выдержав, закатилась в припадке хохота: - Ох, вот дура! На свою голову... Ох! Ох! - И, схватившись за живот, убежала к себе.

- Иди к своему - он там зубами всю подушку порвал,- сказал мне кто-то.- Ну, Фира! - И, лязгнув золотыми зубами, взвыл по-собачьи, замахал, как ребенок, руками.- Не могу! - И скрылся в сортире.

Я вошел в палату. На кровати сидел серый Витька.

- Ты что, Витек?

- Пойдем,- сказал он.- Давай лучше в окно, а то они опять начнут...

Мы вылезли в сад, сели на траву.

- Понимаешь, Швейк, я сделал, как уговорились. Сел со всеми в коридоре. Жду. Вызывает. "Ну, пришел, красавец? Давай проверим результаты усилий отечественной медицины.