Он шел по пляжу, насвистывая, как было условлено с центром, "Интернационал" и среди многих девушек пытался найти русскую лаборантку, полагаясь на свою интуицию. Интуиция Штирлица никогда не подводила.

Русская радистка стояла у пивного ларька в броско-красном купальнике с написью Turbo Basic на левой груди. В одной руке она держала "Компьютер Пресс", а в другой - чемоданчик с модемом и ситцевое платье.

Штирлиц три раза обошел вокруг пивного ларька. Слежки не было. Он не мог рисковать новым агентом.

Радистка Штирлицу понравилась.

- Вы не скажете, который час? - спросил он. Это был пароль.

- Я оставила часы в Москве, - с готовностью ответила радистка.

Штирлиц взял ее под руку, и они прогулялись по пляжу.

- Загораем?

Радистка кивнула.

Они сплавали до буйков, позагорали, поговорили о погоде в Москве, отослали Message в центр об успешном прибытии лаборантки. Штирлиц рассказал ей пару системных анекдотов. Она деликатно посмеялась, и Штирлиц пригласил ее в ресторан.

- Одну минутку, я только переоденусь.

Штирлиц заехал домой и ровно через минуту вышел в черном, только что постиранном фраке. Этого с ним не случалось с 39-го года.

Когда цивильный Штирлиц с радисткой зашли в ресторан, по залу пронесся удивленный стон.

На полусогнутых ногах подскочил развязный официант с еврейской физиономией.

- Вам как всегда, господин штандартенфюрер? Графин тонера и рулон бумаги?

Штирлиц наклонился к радистке:

- Хочешь бумаги?

Та отрицательно покачала головой.

- Наглец, - вскипел Штирлиц, - ты что, скотина, не видишь, что я с дамой?