— Доброго здоровья! — говорят граждане.

— Здравствуйте! — говорим мы.

— На охоту?

— Нет, так… Посмотреть, что да как тут на косе… А вы?

— А мы комку собираем…

— Ну, присаживайтесь, закурим…

Сели, закурили.

— Так комку, говорите, собираете?

— Комку собираем…

— Что же у вас: артель или как?

— Какая там артель? От хозяина.

— Ну и что?

— Да что! "Горек, сестрица, наш хлеб…" Где ж его тут много заработаешь, когда и выгреби, и высуши, и собери, и спрессуй, а тебе по пятнадцать копеек с пуда за всю эту работу заплатят!..

— А кто же у вас этот самый "хозяин"?

— Да Гальперин какой-то из Харькова…

— А что ж это за Гальперин такой?

— А мы, что ли, знаем, а мы, что ли, видели его? Живет себе в Харькове, а мы тут работаем… Здесь у него уполномоченный… Иногда приезжает из Харькова посмотреть, вот и все…

— Ишь, какой Гальперин! Сидит в Харькове, а вы тут собираете!

— Эге!

— А почем этот Гальперин продает комку, что вы для него собираете?

— А мы знаем? Может, по целковому, а может, по полтора… Она недешева…

— А вы для него по пятнадцать копеек собираете?

— Эге!

Тут уж (из песни слова не выкинешь) в спокойную нашу беседу начали встревать, с нашей (признаемся!) стороны, слова, которые никак нельзя запечатлеть на бумаге… Нехорошие слова начали встревать.

— Так что же вы, — говорим, — не можете сами того сделать, что делает Гальперин? Не можете сколотить артели, чтоб не кормить Гальперина?

— Да знаете…

— Что знаете?

— Да Гальперин заплатил за аренду четыре тысячи и еще машины…

— А вы этого скопом не могли разве сделать? Разве вам Наркомзем не пошел бы навстречу, не дал аренды в рассрочку?

— Разве нет у вас комбеда, который мог бы на себя это взять? Нет кооперации? Вы стоите, чешете затылки, а Гальперин в Харькове не на комке, а на перинах спит?!.