— Да…

— Да что ты "дакаешь"? Что ты "дакаешь"?.. Чтоб меня черви ели, если она у меня что-нибудь, кроме соломы, ест!.. А ты "дакаешь"!..

— Ты посмотри на нее!.. Ты смотри, как идет! Идет как?! Ты на пятки смотри! Все четыре пятки показывает!.. Вон куда смотри, а то в зубы смотришь!..

— Ну и худа ж она!

— Слова нет, лошадь отощала. А ты думал, сладкая у нее жизнь! Если б тебя погонять верст двадцать и потом на солому поставить, ты бы подпрыгивал?!

— Да…

— Да ты ее хоть на куски руби! Клади пятьдесят пудов и не дрогнет! А ты в зубы!.. Ну?!

— А сколько ж ты хочешь?

Крестьянин держит на поводу свою белую… Она подобрала заднюю ногу, отвесила нижнюю губу и дремлет…

— Дашь тридцать?

Это, значит, лошадь и тридцать рублей додачи…

Меняются…

Возьми "токмо"…

"Токмо" — мена так на так…

— Что ты мне "токмо"? Ты смотри, что ты держишь!.. Нищего держишь, и "токмо"!..

"Нищий" равнодушно махнул хвостом…

Цыган подбегает к лошади, разжимает ей челюсти, вытягивает язык…

— Тут же во рту, господи прости, как в заднице!! А он "токмо"… Го-о-о-вори! Делом гово-о-ори же!

— Хочешь пять?!

— И то деньги!

И хлопают ладони, летят наземь шапки, висит в воздухе "мать", бегают лошади, щелкают кнуты, режет ухо:

— По-о-о-берегись!!

Это на главной лошадиной аллее, где цыгане, где барышники…

Рядом стоят возы, возле возов подсыпана земля для того, чтоб лошади стояли на возвышении, — тогда они виднее, стройнее…

Какая-нибудь "арабская" пробегает меж двух стен едко-жгучих кнутов и, подбежав обратно к возу, тяжело дышит…

Тут неопытного крестьянина так облапошат, что, приведя нового коня домой, он кричит:

— Спасите!

И ведет его на другую ярмарку, где перед ним молятся, крестятся, пробегают с лошадью, скачут, сбрасывают с него шапку, жарят его по ладони, показывают ему зубы, ноги, холку…