Что касается меня, я бы лучше бетон принимал. Хоть какая-то польза. Да и безопасней. А то недавно от нечего делать стенки котлована ровняли, до блеска, а потом оказалось, что он был вырыт на два метра левее. А там, где мы рыли, было радиоактивное захоронение такой интенсивности, что рота сразу - без двух бойцов, а подполковник, начальник строительства - без двух звездочек. Или по приказу другого чудика копали траншею, наткнулись на высоковольтный кабель. Рота осталась без двух рук и трех ног, а офицерское общежитие - без света на неделю. Или вот соседняя рота месяц назад аварию по утечке окислителя ракетного топлива (меланжа) ликвидировала. В штабе потом долго смеялись - все, в том числе кавказцы, стали блондинами, и на долго.

Опять же насчет уборки. На прошлой неделе наша часть степь приводила в порядок. Ну, там чтобы тюльпаны в одну сторону смотрели и чтобы пыль аккуратно утоптана была. Ну не всю степь, конечно, а так, только ту зону, которую приезжавшая комиссия из Генштаба могла обозреть из "газиков". Пять-шесть квадратных километров, не больше. Заодно снесли пару геодезических трикапунктов. Помнится, потом начальник участка возмущался: "Принесли ко мне, говорят, что нашли. Мне же не железки эти нужны, а точное место, где они стояли".

Я пошел на свое рабочее место - вагончик электриков и неожиданно наткнулся на Кочкуру. "Однако, - подумал я, когда сдавалась гаупвахта, ему еще оставалось сидеть там двое суток". Как бы отвечая на мои мысли, Кочкура сказал:

- За три пачки "Примы" за меня там один бабай досиживает. Хочу на старт 113 смотаться.

113 площадка - брошенный старт для запуска ракет - был центром неформального общения Байконура, в каком-то роде диссидентским гнездом. Он был громаден - в три-четыре раза больше обычных стартов. Немудрено, что ракета, запущенная с него в семидесятых годах, (по слухам, на Луну, а может и того дальше) недалеко улетела - до ближайшей казармы.