Назавтра я встала в пять. Надо было вымыть полы и поставить тесто, сварить суп и приготовить завтрак. В начале восьмого разбудила Сереж. Поздравили они меня мрачно, сквозь зубы: сказывалась вчерашняя усталость. Но после завтрака повеселели и таинственно ушли в комнату. Потом позвали меня.

Маленький стол шатался под тяжестью странного предмета: что-то мраморное в прожилках. Я растерянно улыбалась. Перебивая друг друга, Сережи объяснили, что это лампа в форме избы из уральского камня. "Ты же хотела настольную лампу!" – крикнул Сережа-маленький. Видит бог, я никогда не хотела ничего подобного! "Какая прелесть! – я сказала. – Спасибо, спасибо!" Они еще непременно хотели показать, как зажигается подслеповатое окно этой чудовищной избы... Я едва их увела: мы уже опаздывали... На лестнице Сережа-маленький радостно шепнул, что изба стоит тридцать два рубля.

Каюсь: в тот день я плохо работала. Мы недавно переехали, в нашей маленькой квартире многого не хватает. Выдавая книги (я работаю в библиотеке), я думала: тридцать два рубля!.. О боже! Тридцать два рубля! Мысленно я покупала на эти деньги занавески для кухни, коврик в ванную, резиновые сапоги Сереже-маленькому. Я шептала: "С ума сойти! Тридцать два!"

Вечером пришли гости. Петр Петрович подарил мне цветы и бутылку коньяку. Дядя Миша тоже принес цветы и бутылку "Столичной". Сережа-маленький принес из школы двойку. Он сказал тоном отца: "Вы думаете, у меня было время вчера заниматься?" Еще пришла наша бывшая соседка по квартире, бывшая драматическая актриса Зоя Павловна. Когда-то она уменьшила свой возраст на десять лет. По паспорту ей всего 54 года. И она не может получить пенсию.

Я усадила всех в комнате. Мужчины занялись избой-лампой. Они зажигали ее, тушили и очень веселились.