Попугай Джейк отличался не только исключительной памятью, но и изрядным чувством юмора, благодаря которому из его клюва вырывались истины на таком языке, который неведом даже ломовым извозчикам. Пресс-конференция повлекла за собой страшный скандал, а чрезмерная тяга одного из журналистов к протокольной достоверности привела к детали, над которой хохотал весь город и его густонаселенные окрестности. Этот ученый павиан с авторучкой удосужился нацарапать фразу, заканчивавшуюся словами: "...разъяснил нам представитель мэрии и почистил клюв о прутья клетки."

Комиссар отложил газету, сунул окурок в сахарницу, плюнул в окно и стал собираться на прогулку. Спускаясь по лестнице, Фухе увидел краем глаза, что администратор гостиницы заметив его проворно юркнул под стойку, а давешний старикашка-профессор угодливо ему поклонился.

"Ну вот, - подумал комиссар, - в этом городе меня еще признают!"

На улице было влажно после прошедшего накануне дождя. Повсюду сверкали небесной голубизной титанические лужи. В их зеркале отражался город со всеми его достоинствами и недостатками, однако Кондрашка-Сити казался лучше, чем он был на самом деле.

Комиссар проходил по аристократическому кварталу города. Расчудесные особняки затмевали своей роскошью друг друга и не давали Фухе передышки для захлопывания рта, разверстого в немом удивлении. Да, ни в Вене, ни в Лондоне такого не было!

Его внимание привлекло массивное здание, украшенное монументальной надписью "БАНК". Но самым интересным было не это. Фухе несказанно удивился, увидев, что к банку все время подъезжают автобочки с пивом. Заехав во двор и, видимо, разгрузившись, они поспешно отбывали. Комиссар минут десять наблюдал за манипуляциями пивных бочек. Во дворе было полно огромных емкостей; некоторые из них пустовали, иные были наполнены доверху, а машины, въезжавшие во двор, подсоединялись к ним, опустошали свои резервуары и разворачивались к выходу.