Леня молчал. Смотрел в окно. Мимо пролетали сосны и ели с толстыми нашлепками снега, заборы со столбиками, украшенные причудливыми обледенелыми фигурками, похожими на сказочных гномов, мелькнула новая серо-бетонная платформа станции "Морская", грязное пятно на фоне искрящегося снега и нестерпимой синевы неба.

В Разливе, на пути к лошкаревскому дому, Козыревым повстречались мужчина и женщина. На мужчине была сиренево-дымчатая нейлоновая куртка, голубые, чуть расклешенные внизу брюки и тупоносые туфли. На женщине - легкая, явно заграничного происхождения шубка и высокие сапоги.

- Козырев! - воскликнул мужчина. - И вы здесь? К натуре потянуло?

- Хм... Хм... - мотнул головой Леня. Это означало: "Ничего похожего".

- Кто это? - спросила женщина в заграничной шубке своего спутника, когда Козыревы прошли дальше.

- Несостоявшийся гений, - засмеялся тот тихеньким, язвительным смешком. - Есть у него глаз и рука... Но, знаешь ли, его концепции, если рассматривать их в свете...

- Оставь! - устало сказала женщина. - Пожалуйста, хоть здесь не читай лекций.

- Кто с тобой поздоровался? - спросила мужа Тоня.

- Ардашев, эстетик, - ответил Леня.

Когда Козыревы вошли во двор дома Лошкаревых, они увидели двух мужчин, пожилого и молодого, пиливших дрова.

- Шире шагай, Костя, шире! - приговаривал пожилой.

- Тоня!.. Ленечка!.. - вскричала Аделаида Павловна, выйдя из дома. - Лешенька, Костик!.. Посмотрите, кто к нам приехал.

И она бросилась обнимать Тоню. Мужчины кончили пилить и уставились на Козыревых.

- Знакомьтесь, знакомьтесь!.. - тараторила Аделаида Павловна. - Извините, что мы в таком виде... Не ждали.

Пожилой мужчина вытер руки о ватник, обнял Тоню:

- Здорово, сестренка!

Потом он протянул Лене большую, в коричневых пятнах руку:

- Алексей Федотович, - и засмеялся совсем по-молодому. - Зови меня Леша, так здесь меня все уже восьмой десяток кличут.