- Де-воляй! - презрительно перебивал Кольку Никаноров, пожилой рабочий с "Электросилы". - У меня жена щи готовила - ложкой не провернешь.

- Кончится война, приеду домой в Ереван, целый день шашлык кушать буду, - страстно шептал Игорь Микаэлян.

Внезапно все начинали говорить разом, споря до хрипоты. Здоровый, сытый человек, послушав нас, подумал бы, что перед ним скопище чудовищных обжор, которые только тем и занимались в своей жизни, что поглощали несметное число бифштексов, пирожных, вареников, пончиков с повидлом.

Споры и крики заканчивались так же неожиданно, как и начинались. Снова наступала глухая тишина.

Нагорный и Мартинес не участвовали в наших баталиях.

После завтрака Иван Адамович читал одну и ту же книгу - "Путеводитель по Греции", неизвестно как попавшую к нам в палату, а Фернандо, укутавшись с головой одеялом, пытался уснуть.

Пролежав час-другой, он тихонько обращался к Нагорному:

- Хуан...

- Чего, Федя?

- Слушай, Хуан, - робко просил Мартинес, - дай, пожалуйста, кусочек...

- Чего? - притворно недоумевал Иван Адамович.

- Кусочек хлеба.

- Нема хлиба.

- Ты же взял у меня.

- Нема. Был, да сплыл. Скушал я твой хлиб.

- Съел? - тревожно спрашивал Фернандо. - Как же так?

- Зараз съел. Я до чужого добра жадный.

Фернандо смеялся, поняв, что приятель шутит, и опять клянчил:

- Дай, пожалуйста.

- Вот привинтился! Человек самоподготовкой занят, а он мешает. Лучше я тебе про древних греков почитаю. Между прочим, храбрые люди, вроде вас, испанцев. Только выдержки побольше насчет еды. Вот тут пишется...

Но Мартинес не был расположен к занятиям историей.