Настенька ловко уклонилась от объятий.

- Что это, Вася? - спросила она, показывая на бардак.

- Овсянка, сэр, - по обыкновению ответил Василий, все еще пытаясь обнять горячо любимую жену.

- А где телевизор? - закричала жена, и на ее глазах появились крупные слезинки.

Василий осмотрелся по сторонам и заметил, что телевизора действительно нет. Куда он делся, Фтородентов, хоть убей, не знал.

- Настенька, - жалобно протянул он, давая понять, что телевизор им был не так уж и нужен, ведь они так любили друг друга. Сестренка моя... Ведь ты сестренка мне? - спросил он и, убедившись, что это в самом деле сестренка, добавил, Сестреночка...

- Да... - Настенька прошлась по комнате, разглядывая неприличные надписи на стенах и вдруг взгляд ее упал на нечто, лежащее на полу.

- Что это, Вася? - опять спросила она, теперь уже более грозным голосом, хотя по щекам алмазами текли слезы.

Фтородентов взглянул и понял, что пахнет скандалом.

- А-а-а... - проговорил он. - Дык, елы-палы, это ж Антоныч оттягивался...

- Какой Антоныч? - вскричала Настя. - У меня в квартире валяются женские трусы, а он мне рассказывает про какого-то Антоныча!

- Настенька, сестренка моя...

- Сто раз уже слышала! Значит Антоныч твой привел бабу, а ты сидел и смотрел? Или он и тебе привел кого? Я тебя спрашиваю!

- Дык, елы-палы...

- Нет, это переходит все границы! - Настенька металась по комнате, Василий понуро сидел на диване и разглядывал носы своих штиблет. Один из носов был порван и оттуда торчал грязный палец, которым Фтородентов изредка шевелил.

- Непростая это работа, - сказал он вдруг, - иметь мужа-митька, однако...

Видимо, он хотел успокоить расстроенную супругу, но последняя фраза ее просто взбесила. Она схватила вышеупомянутый предмет женского туалета и сравнивая Василия с разными неприятными для митька животными, начала гонять его по комнате.