Виктор Иванович присутствовал наблюдателем на уроке один. Можно бы промолчать в роно об антикукурузных настроениях чувствительного биолога...

После он всячески старался его избегать, но, как ни старался, встретил однажды у входа в кино. Виктор Иванович хотел вильнуть в сторону, старик заступил дорогу.

- Молод еще, а уже доносчик, да усердный.

Старик сказал тихо, даже без гнева, скорее печально, но вокруг услыхали. Виктора Ивановича хлестнуло как плетками несколько взглядов... И тогда, и потом, и сейчас даже втихомолку он избегал признаваться себе, что это были за взгляды.

Он резко поднялся и вышел в учительскую. Погруженный в размышления, он пропустил звонок к большой перемене и застал в учительской спор. Спорили сидевшая за своим столиком Ольга Денисовна и математичка Маргарита Константиновна.

- Конечно, вы знаете литературу глубже меня, но я не понимаю, неужели так уж совсем нельзя отступить от традиции классики? - горячилась Маргарита Константиновна, стоя возле столика Ольги Денисовны. - Конечно, Толстой гений, но нельзя повторять даже гения.

- Не надо повторять, - с улыбкой отвечала Ольга Денисовна, - Толстого и захочешь - не повторишь. Да только, я думаю, новизна не в приемах и стиле. Жизнь диктует новизну.

"Не может без университетов", - хмуро подумал Виктор Иванович.

Где-то в глубине души он чувствовал, в нем нарастает раздражение против Ольги Денисовны, но хитрил с самим собой, не вдаваясь в анализ причины.

- Очки не потеряли, Ольга Денисовна? - деланно усмехнулся он.

Математичка удивилась:

- При чем очки?

- Вчера надо мной пошутили они с Надеждой Романовной, - без обиды сказала Ольга Денисовна.

Математичка еще удивленнее вскинула узенькие брови:

- Надежда Романовна умеет шутить? Вот уж не знала!