Подошедшая супружеская пара искала «приличный» галстук. Наверно, они все покупки всегда делали вместе. Он сказал:

– Покажите мне что-нибудь к серому костюму.

Продавщица механически-вежливо ответила, что к серому идут все цвета: и бордо, и электрик, и зеленый.

– Бордовый и электриковый исключаются, – вдумчиво сказала жена.

– Зеленый тоже, – твердо сказал муж. – Я не попугай. Что-нибудь полосатенькое, строгое.

– Строгое в полоску, – подтвердила жена. – Или серое, в тон.

Продавщица выложила несколько галстуков с серовато-синими полосами и просто серых. Покупатель взял один из них, приложил к груди своей супруги и посмотрел.

Я тоже посмотрела. Это было похоже на узкую серую тропинку, проложенную среди могучих холмов.

Они остановились на серой тропинке.

Потом к прилавку подошел юноша с пухлыми детскими губами и темными бачками на щеках. Он игриво помахал продавщице рукой:

– Привет! Хотите заглянуть мне в душу? – и слегка распахнул пальто песочного цвета.

Девушка-продавщица пискнула:

– Ой, Альбертик! – засмеялась и зажмурила глаза.

– Шикарно, правда? Это из Чикаго, – сказал Альбертик.

Позади продавщицы было зеркало. Каждый покупатель мог в него поглядеться. В этом зеркале отразилось то, что было в душе или за душой у этого мальчика с пухлыми детскими губами. Это был галстук салатного цвета, а по салату раскинулась, или, как писалось в старинных романах, роскошно раскинулась обнаженная розовая дама. Мальчик запахнул пальто песочного цвета, опять сказал:

– Привет! – и зашагал по магазину походкой человека, который прожигал жизнь до того, что уж и гореть больше нечему, остался один пепел. А на вид ему было лет девятнадцать, и, наверно, он умел лихо спускаться с лестницы, улегшись животом на перила.

– Интересно, когда и куда он надевает этот галстук? – спросила я у продавщицы. – Сейчас экзамены. Ведь не придет же он на экзамен со своей голой дамой на шее.