Эмоции от злости перехлестнули, промазал, в щеку угодил. Раненая Лидка отскочила в тупик между домом, забором и бочкой с водой. Из щеки кровь. Больно. А травоядный хищник и не думает убегать. Неудача лишь раззадорила. И боевая диспозиция лучше не придумаешь - в капкане жертва, убегать некуда. Один выход и тот под контролем Рэмбо, который твердо наметил лишить Лидку глаза. Взлетел на бочку, напружинился, в зрение противника метит. Бандюга, одно слово. Лидка верещит на все село, жить окривевшей перспектива не прельщает. Во время очередной атаки Лидка в отчаянии новую крепдешиновую блузку с себя сорвала, загородила зрение. Пикирующий Рэмбо вцепился в преграду. Намертво. Вниз головой висит, блузка под когтями трещит... Вместе с новой блузкой зашвырнула Лидка террориста в курятник.

- На суп давно зарубить надо! - плакалась Савельичу, разглядывая порванную, всю в курином помете блузку...

Свекор наотрез противился раньше времени лишать Рэмбо головы.

- А кто будет хохлаток топтать? - возражал на ворчание невестки. - Он пусть и варнак, а свое дело туго знает. У несушек показатели - хоть на выставку. В количественном и качественном разрезе. Яйца утиных габаритов...

Отправить кровожадного Рэмбо в курятник на пожизненное заключение Савельич тоже не соглашался. Во взглядах на скотоводство следовал железно-гуманитарному принципу: животина должна демократически развиваться, а не в загоне. Хочет курица в курятник - добро пожаловать, надумалось свинье в сараюшку - без проблем. Но и в обратную сторону - в любое время дверь настежь. И собак Савельич на цепь не цеплял. Живность имела все права на свободу личности.

В тот год свиноводство в хозяйстве было представлено Васькой с Борькой. Добрые были хряки, из породы - свинья везде лужу найдет. Что один, что другой вечно ходили со следами грязи на упитанных боках и справных мордах. И отвечали взаимностью на гуманизм хозяина, обожали сопровождать его в сельмаг. Картинка была загляденье. Савельич целеустремленным и торопливым командором, припадая на одну ногу, пылил впереди, следом веселой рысью, тряся жиром, спешили хрюканы. Причем, строго в кильватере Савельича. Не отвлекаясь на лужи и другие сладкие соблазны. Кто-нибудь из встречных односельчан обязательно спросит, завидя дружную компанию: на троих соображаете?