- Так, так... - говорил он. - Это хорошо, что со Станкостроя пригласили... Делиться хорошим опытом надо... Это хорошо...

Первым понял настроение Федора Ивановича Семен Голованов и, глянув на ручные часы, сказал:

- Пошли, ребята, до дому. Ленька устал и от нас со своей машиной никуда не денется. Пусть проведет вечер по-семейному.

Вместе с ребятами ушла, несмотря на Наташины уговоры, Зина. Уходя, по обыкновению расцеловалась с Анной Степановной и Наташей.

Сумерки быстро сгущались. Все же, пройдя по саду, Федор Иванович успел еще раз оценить и пережить происшедшие перемены: пустоту широкого проезда и холодный простор неба на месте густой кроны дерева. Около сарая белело ошкуренное бревно. На ощупь оно было влажным: древесина еще жила.

"Место дерева заняла машина: закон диалектики, - снова подумал Федор Иванович, садясь на скамейку. - И живуч же, должно быть, инстинкт собственника, если я этак о каком-то деревце тоскую!"

Обнаружив в себе чувство собственника, Федор Иванович глубоко заблуждался. С деловой стороны срубленная груша большой ценности не представляла - в саду были деревья куда более ценные и интересные с точки зрения садоводства, но такого красивого дерева больше не было. Вот этой-то погибшей красоты и было жаль Федору Ивановичу. О ней-то и грустил он весь вечер, а может быть, и гораздо дольше...

5.

Промчавшись по высокому мосту над рекой, машина въехала в город и через несколько минут плавно катилась по асфальту центральных улиц Таврова.

- Куда везти? - тоном профессионального шофера спросил Леонид.

- Ах, куда угодно, только, пожалуйста, стремительно! - воскликнула Доротея Георгиевна.